Category: религия

О религиозной и коммунистической морали

Класс предпринимателей всячески пытается внедрить в общественное сознание мысль, будто единственным источником морали являются религиозные догмы, а церковь и религия являются теми единственными институтами, которые способны воспитать высокоморальную личность. 10 христианских заповедей представляются как некая квинтэссенция добра, а их усвоение каждым человеком объявляется условием формирования его моральных качеств.


Более того, согласно христианской религии, человек от рождения грешен и продолжает грешить всю свою жизнь. За грехи он может вымолить прощение у бога, опять-таки, через посредство исповеди в церкви. Ну и после смерти человека по итогам «страшного суда», определяющего соотношение грехов и добрых дел, душа человека отправляется либо в рай, либо в ад.


Казалось бы, всё просто. Достаточно человеку следовать 10 заповедям и регулярно отмаливать свои «грехи» - и место в раю, если не гарантировано, то очень вероятно.


Правда, данная конструкция очевидно не выдержала проверки исторической практикой. Христиане, которые поголовно на зубок знали 10 заповедей и исповедовались умудрились за последнюю тысячу лет вырезать столько людей, сколько представителям иных религий и не снилось. Конечно, религиозный человек может заявить, что души этих грешников горят в аду... Но это слабое утешение для сотен миллионов реальных людей, убитых в многочисленных войнах руками христиан. История однозначно продемонстрировала, что христианская мораль не способна стать преобладающей в обществе в своем догматичном виде. Нарушение всех христианских заповедей имеет массовый характер. После появления христианства добра и человеколюбия в мире не прибавилось.


В чем же здесь дело и какую альтернативу могут предложить коммунисты?


Дело в том, что религиозные догмы, в частности, заповеди, не выдерживают столкновения с господствующими во всех эксплуататорских обществах отношениями частной собственности. Эти отношения на практике демонстрируют, что не человеколюбие, а прямо противоположные вещи — жадность, подлость, сребролюбие, хитрость, воровство — помогают «преуспеть». И всю свою историю церковь, как институт, состоящий на содержании у частных собственников, пропагандировала для широких масс эксплуатируемых смирение, счастье в загробном мире и 10 заповедей. При этом благословляла многочисленные массовые убийства, захватнические войны и не чуралась на них обогащаться.


Казалось бы, смысл догматизма как раз в том, что догма безусловна и её соблюдение общеобязательно. Тем более, христианские догмы, к примеру, те же 10 заповедей, освящены христианским же богом, то есть имеют для верующего характер абсолютной истины. По-хорошему, заповедь «Не убий!» должна иметь столь же абсолютный характер как требование «Не суй пальцы в розетку!», а её несоблюдение приводить к столь же печальным последствиям. Однако даже догматизм христианских заповедей оказывается довольно условен.


Требование «Не убий!» допускает вполне одобряемое церковью исключение, что убить можно врага. Но кто враг, а кто не враг — это определяет государство, находящееся в руках у класса эксплуататоров. Но и тут в христианской религии есть очень удобный тезис — всякая власть от бога...


Требование «Не укради!» почему-то иезуитским образом не распространяется на тайное присвоение чужого неоплачиваемого труда, то есть извлечение прибыли.


Заповедь, смысл которой сводится к тому, что нельзя желать чужого, снова никак не стыкуется с многочисленными оправдывавшимися церковью захватническими войнами. Что еще лежит в основе захватнических войн, кроме желания иметь чужое? Наконец, запрещать людям желать чужое, когда в руках олигархов сконцентрирована громадная доля мирового богатства, к тому же используемая ими крайне расточительно, тоже как-то не очень...


Всё то же самое и со списком «смертных грехов», которые, несмотря на свой «смертный» характер, культивируются в людях сложившейся системой общественных отношений. При том, что справедливость самой этой системы церковью либо вовсе не отрицается, либо критикуется очень аккуратно, так, чтоб не задеть интересы класса предпринимателей, которые эту церковь и содержат.


По сути, вся система христианской морали имеет очень серьезный недостаток. Она основана на ряде догматических требований, соблюдение которых декларируется общеобязательным. Однако общеобязательным оно быть не может, поскольку сильно расходится с реальной капиталистической моралью, господствующей в современном обществе. При этом церковь, вместо борьбы за создание условий для реализации заповедей своего бога пусть и в догматическом виде, освящает государство капиталистов и пытается таким образом примирить догмы христианской морали с имеющимся положением дел. Декларировать можно что угодно. Но если нет реальных действий по реализации положений декларации, то смысла в этой декларации нет никакого. Можно сколько угодно пропагандировать 10 заповедей, но если нет реальных действий, направленных на уничтожение отношений частной собственности — основной причины массового нарушения большей части этих 10 заповедей и совершения «смертных грехов», - то толку от такой пропаганды ноль. Толк есть только для правящего класса. Церковники бубнят про 10 заповедей, но при этом развитие отношений частной собственности ведет общество в абсолютно противоположном «царству божию на земле» направлении.

В отличие от церковников, коммунисты прямо говорят о том, что причина всего зла в современном мире — отношения частной собственности. Для того, чтоб построить общество, в котором будет господствовать человеколюбие, не будет убийств, воровства, зависти, обжорства, зазнайства и тому подобных (на словах порицаемых христианством) вещей, необходимо эти отношения частной собственности уничтожить.


Если основой христианской морали является некая система догм (впрочем, довольно условных), то основой морали коммунистической является строго научное понимание того, что нужно делать, чтобы привести человечество ко всеобщему счастью. Целью коммунистов является построение такого общества, вся система общественных отношений в котором будет служить всемерному развитию каждой человеческой личности и способствовать развитию в людях положительных качеств.


Практика строительства уже первой стадии коммунизма в СССР и культурная революция в 1930-е годы продемонстрировала, что коммунистическая мораль становится господствующей в довольно исторически короткий период. Хотя бы в силу того, что любовь к ближнему, взаимопомощь, добросовестность — это глубинные качества любой нормальной человеческой личности, довольно быстро становящиеся естественными, если снять условия, препятствующие их реализации. В условиях капиталистического скотства все эти качества находятся в задавленном состоянии.


Если мы исходим из научно выверенного стремления привести человечество к счастью, то моральным признается всё, что служит этой цели. И, наоборот, аморальным мы признаем всё то, что унижает человека, мешает его развитию, превращает в раба. Это на наиболее общем уровне.


Однако адепты религиозной морали могут попытаться нам возразить. Они скажут: «Вот мы при определении того, как поступать человеку в конкретной ситуации руководствуемся десятью заповедями, семью смертными грехами и прочими религиозными принципами, сформулированными в тех или иных религиозных текстах. А вы, коммунисты, чем будете руководствоваться?» Так вот, коммунисты руководствуются материалистической диалектикой и её законами, которые позволяют нам отобразить объективную реальность ВЕРНО, во всем её многообразии, движении и противоречиях. К примеру, мы прекрасно понимаем, что убийство убийству рознь, что сущность конкретного убийства раскрывается лишь через анализ всех обстоятельств, в которых оно совершено и причин его совершения. То же самое и с воровством. Для нас категорически неприемлема ситуация, когда воровство матерью хлеба в магазине с целью прокормить ребенка считается «грехом», а воровство труда работника, осуществляемое любым работодателем, не считается. Если религиозную мораль можно уподобить арифметике, то мораль коммуниста — это геометрия.


Да, мы согласны с христианской религией в том, что люди не должны убивать друг друга. Но, в отличие от христианской религии, мы подходим к этому вопросу с научных позиций. Мы не просто декларируем, что убивать нельзя, а объясняем, что причина абсолютно ВСЕХ убийств в современном мире — отношения частной собственности и вызванные этими отношениями уродства в человеческом сознании. Пока эти отношения господствуют, люди будут продолжать убивать друг друга. Однако ни один из догматов ни одной из мировых религий почему-то не направлен против отношений частной собственности.


Точно так же коммунисты готовы подписаться под тем, что «смертные грехи» являются отрицательными человеческими качествами. Но опять же, развитию в людях этих качеств способствуют отношения частной собственности, с которыми у церковников всех мастей, мягко говоря, особые отношения.


С чем коммунисты категорически не готовы согласиться, так это с тезисом об изначальной «греховности» человека и христианским механизмом «искупления грехов» через молитву и исповедь. «Греховность», суть развитие в человеке отрицательных качеств, есть следствие столкновения человека с обществом, в котором господствуют отношения частной собственности. Неоткуда взяться в человеке «грехам» зависти, сребролюбия или обжорства иначе как из отображенной сознанием реальности эксплуататорского общества с присущим ему неравенством.


Что же касается «искупления грехов», то коммунисты считают, что аморальные поступки, во-первых, вовсе не являются для человека чем-то обязательным. Если христианство оправдывает совершение людьми таких поступков изначальной «греховностью», то коммунистическая мораль считает, что такие поступки есть следствие «греховности» самого эксплуататорского общества. При этом коммунисты отрицают право человека «искупить» свои аморальные поступки иначе, как своими действиями в реальной жизни, реальным исправлением последствий своих поступков, реальным самосовершенствованием, искоренением собственных отрицательных качеств и борьбой за общественный прогресс.


В оппортунистических кругах КПРФного толка бытует тезис, будто христианство и коммунизм объединяет общая мораль. Что примечательно, из уст церковников ничего подобного сегодня не услышишь. Видимо, хотят оставить за собой право трактовать христианские догматы, касающиеся морали, в выгодном классу предпринимателей ключе. Мы же можем сказать, что те религиозные люди, которые искренне разделяют систему моральных ценностей христианства в их классическом (пусть и догматичном) виде, безусловно, ближе коммунистам, чем люди исповедующие мораль «золотого тельца». Можно сказать, что принципы христианской морали нам близки до тех пор, пока они не начинают расходиться с моралью коммунистической, которая является моралью в гораздо более совершенном виде.


К примеру, те христиане, которые разделяют наше стремление построить на Земле такое общество, в котором не будет воровства, убийств, зависти, обжорства, сребролюбия и т. п. (то есть общество, организованное на научной основе, коммунизм), безусловно, наши союзники. Те же, кто препятствует освобождению человека от капиталистической гадости, провозглашая незыблемость отношений частной собственности, святость капиталистического государства, невозможность равенства и т. п., являются нашими врагами, поскольку, по сути, под видом «христианской» они исповедуют бесчеловечную буржуазную мораль.

Изучая классиков. Отношение коммунистов к религии и церкви.

Довольно часто разного рода оппортунисты и откровенные апологеты буржуазии используют в своей пропаганде цитаты из статей классиков марксизма-ленинизма. И, действительно, вырвал цитату из контекста – и вот тебе уже «подтверждение» какой угодно оппортунистической позиции. Или, как вариант, читает такой оппортунист ленинскую статью, ощущает некое «просветление» и бездумно перекладывает сказанное в статье на текущий момент.

Для коммуниста же, изучающего труды классиков, главное – это не вызубрить написанное, а понять их образ мысли, научиться думать так же диаматически и верно анализировать уже современные нам объективные условия.

Итак, касательно замечательной статьи Ленина «Об отношении рабочей партии к религии». Написана она чуть более 100 лет назад, соответственно, в ней отображена тогдашняя ситуация с положением религии в жизни российского общества. А эта ситуация была, в общих чертах такова:

Во-первых, православие являлось государственной религией, а церковь фактически являлась государственным институтом, активно участвуя в политике.

Во-вторых, православное религиозное мировоззрение было явлением массовым и имело главной своей основой чудовищный социальный гнет, имевший место в Российской империи.

Следует упомянуть и о том, что позиция партии большевиков касательно религии и церкви к моменту написания Лениным данной статьи была четко и однозначно определена. Исключительно в силу существования такой позиции, большевики могли позволить себе в определенные конкретно-исторические моменты и в интересах классовой борьбы пролетариата свою позицию по религии не афишировать.

Collapse )

Что мы имеем на текущий момент?

Церковь как институт не имеет и десятой доли того авторитета и влияния на массовое сознание, которое имела сто лет назад. Православные общественные организации, вроде «хоругвеносцев», карикатурны. Они не имеют и не могут иметь в принципе никакого влияния на рабочие массы, а потому, собственно, и не нуждаются ни в каком «разоблачении».

О массовости религиозного мировоззрения тоже речи идти не может. «Религиозность» масс заключается, максимум, в крещении детей, развешивании икон за стеклом автомобиля, и признании факта, что «бог есть». Причем бога понимает каждый индивидуально и это понимание далеко от православного. 

Классом буржуазии религиозная пропаганда используется двояко. С одной стороны, это традиционная пропаганда религиозных установок, являющихся по сути «охранительными», «освящающими» существующую систему производственных отношений. С другой стороны, это использование религиозного фактора как дополнение к национальному разного рода буржуазными националистами. Но здесь стоит подчеркнуть, что при выполнении той задачи по разобщению пролетариев, которая поставлена националистам буржуазией, они спекулируют, прежде всего, именно на национальном вопросе. Религиозный вопрос здесь играет далеко не ведущую роль, поскольку, опять же, религиозность масс является придуманным РПЦ мифом. При сохранении тех корней религии, о которых пишет Ленин, у нее появились серьезные конкуренты.

Хоть, с одной стороны, социальные корни религии лежат в самом капиталистическом способе производства, но, с другой стороны, эти идеалистические религиозные установки внедряются в общественное сознание всей мощью буржуазной пропаганды. Что обеспечивает буржуазии «спокойную жизнь», поскольку затрудняет познание обществом объективных законов своего развития. Религиозное мировоззрение есть лишь одна из форм мировоззрения идеалистического. И если 100 лет назад церковь как институт и религия являлись самым мощным инструментом правящего класса по идеалистическому оболваниванию масс, то теперь арсенал этих инструментов сильно расширился и религия уже перестала быть самым мощным из них. К услугам буржуазии сейчас – самый широкий круг «целителей» и «экстрасенсов», «колдунов» и «уфологов», «предсказателей» и «астрологов», а также разного рода лжеученых «философов», которые ежедневно несут в массы идеалистическую чушь. Церковь в этом антинаучном хоре далеко не на первых ролях.

Какова в связи с этим должна быть позиция коммунистов? Естественно, что рассматривать данный вопрос мы должны через призму пролетарских интересов. Один из основных таких интересов – это научно-теоретическое просвещение, напрямую связанное с борьбой с идеалистическим мировоззрением в самых разных его формах. Борьба с мировоззрением религиозным есть лишь частный случай борьбы с идеализмом. И мы не должны на этом зацикливаться, поскольку есть еще масса других идеалистических теорий разоблачению которых тоже следует уделять внимание.

В настоящий конкретно-исторический момент отсутствует разделение на православных рабочих и рабочих-атеистов. Поэтому вопрос о том, что наша антирелигиозная пропаганда (в том случае, если она носит научный, а не откровенно хамский характер) может разобщить рабочих, вряд ли актуален. Тут нам не следует осторожничать с антирелигиозной пропагандой, но надо пресекать любые формы глупой, хамской пропаганды и агитации по всем направлениям.

Что реально разобщает рабочих, так это национализм, противодействие которому должно быть первоочередной задачей коммунистов. Кстати, задача борьбы с национализмом непосредственно связана и с борьбой с идеализмом, поскольку именно философский идеализм лежит в основе всех форм национализма.

Столь же невозможным, как и сто лет назад, представляется и какое-либо прогрессивное участие церковников в классовой борьбе пролетариата. Духовенство в своем подавляющем большинстве реакционно настроено политически, а по своему положению в системе производственных отношений фактически примыкает к буржуазии, а то и является буржуазией. 

А вот касательно теории «богостроительства», вопрос актуален до сих пор. Идея совемещения коммунизма и религии открыто провозглашается лидерами оппортунистической КПРФ. И здесь дело коммунистов – всемерно разоблачать буржуазную сущность такой позиции, тем более у КПРФ нет никакой опоры в рабочем движении. Здесь, учитывая исключительную важность в данный момент теоретической формы классовой борьбы, необходимо решительно размежеваться с любыми попытками «скрестить» марксизм с религией.

Актуален на сегодняшний день также и вопрос о различиях либеральной и марксистской антирелигиозной пропаганды. Либеральная антирелигиозная риторика есть отражение стремления определенных групп буржуазии прикинуться «носителями прогресса». Характерная черта этой либеральной антирелигиозной пропаганды – это её антинаучность и примитивность. Как правило, всё сводится к атакам на церковников, при этом социальные корни религии и ее философские основы остаются вне критики.

Соответственно, задача коммунистов, по большому счету, состоит в том, чтобы при помощи антирелигиозной пропаганды бить буржуазию. А это значит с научных позиций разоблачать социальные корни религии, вскрывать роль института церкви как части буржуазного государства, подвергать критике «богостроительские» идеи КПРФ и других оппортунистов, показывать ущербность либеральной критики религии, как критики непоследовательной и антинаучной. При этом коммунистам следует решительно пресекать безответственную левацкую антирелигиозную пропаганду, как наносящую вред делу коммунизма своей ненаучностью, прежде всего.

В заключении, несколько слов о том, какова должна быть программа коммунистов касательно церкви  как института. Естественно, что о левацких идеях касательно сравнивания всех церквей с землёй речи быть не может. Отношение к духовенству, в конечном счете, будет определяться его отношением к власти пролетариата. Откровенно враждебные элементы должны быть безусловно подавлены. Однако историческая практика показывает, что в отношениях с властью церковники ведут себя чрезвычайно гибко. Но несмотря на эту гибкость и традиционное для попов подстраивание под любую власть, очевидно, что положении церкви в условиях диктатуры пролетариата не будет тем же, что и при власти капиталистов.

Поэтому, во-первых, церковь должна быть безусловно лишена всех налоговых льгот и, наоборот, все ее доходы должны быть обложены налогом.

Во-вторых, должны быть конфискованы в пользу диктатуры пролетариата все предметы церковной роскоши, то есть отстроенные попами коттеджи, и прочая излишняя недвижимость, представительские автомобили и т.п., а так же имущество, не связанное непосредственно с отправлением религиозного культа – административные здания, земли и пр.

В-третьих, церковь безусловно должна быть выдворена из школ и других образовательных учреждений.

В-четвертых, церковь должна быть лишена доступа ко всем средствам массовой информации. Должны быть однозначно запрещены любые церковные массовые мероприятия.

Выполнение всех этих требований ограничит участие церкви в общественной жизни лишь массой верующих. При этом возможности вербовки новых людей будут максимально ограничены. Реализация указанных мер в совокупности с научной атеистической пропагандой на государственном уровне закономерно повлечёт за собой сокращение массы верующих, а, следовательно, и уменьшение количества церквей, которым можно будет найти куда более достойное применение, передав их, к примеру, под детские сады или складские помещения.

Материализм и субъективный идеализм. Часть 20 (заключительная).


Христианство как «двигатель науки». Кураев как защитник Инквизиции.

 

Не могу не остановиться и на не менее абсурдном рассуждении Кураева об истории науке.

«У науки есть начало. Оно имеет свои временные и пространственные координаты. Западная Европа, рубеж 16-17 столетий. Не в мусульманском, языческом или буддистском (атеистическом) мирах, а в мире христианской догматики.  И век ее рождения – это век величайшего религиозного напряжения в истории Европы: время Реформации и Контрреформации, время религиозных войн и «охоты на ведьм», время расцвета инквизиции и принципа «чья власть – того и вера». Не в секулярную эпоху родилась наука и оформилась как социальный институт, а в эпоху «фанатизма». Причем сами создатели научной парадигмы были людьми весьма религиозными».

Столько наврать всего в нескольких предложениях – это дано только «избранным».

Начнем с того, что в обозначенный период зародилась не наука вообще, а классическая наука. Научные методы с успехом применялись и в языческом античном мире. Тогда же были сформулированы первые научные теории: евклидова геометрия, физика Аристотеля, астрономия Птолемея. Без них не могла появиться классическая наука.

Второе. Обусловливать рождение классической науки благотворным влиянием христианства – это самая наглая софистика. Так можно дойти до полного абсурда. Например, классическая наука зародилась в Западной Европе, где большинство составляет белое население. Не какие-то негры или азиаты, изобрели науку, а именно белые люди. Следовательно, белый цвет кожи оказал решающее влияние на развитие науки. Чтобы доказать, что именно христианство создало современную науку, нужно показать, как конкретно это происходило. Кураев этого не делает, поскольку понимает, что откровенно врет.

Классическая наука зародилась в Западной Европе как в наиболее передовой в плане социально-экономического развития части света.  Это передовое развитие как раз  привело к тому, что именно в Европе зародился передовой, капиталистический способ производства. Период 16-17 веков как раз и характеризовался наиболее острой борьбой между старым феодальным  и новым капиталистическим способом производства, между классом феодалов и классом капиталистов. Эта борьба выражалась в буржуазных революциях, религиозных (а по сути гражданских) воинах, Реформации. Естественно, что все эти события сопровождались фанатизмом, в том числе,  религиозным. Но это следствие, а не причина. Кураев, как всегда, все перевернул с ног на голову.

Что касается религиозности Галилея и Ньютона, то интересно, на основе чего были сделаны подобные выводы. Ведь какие-либо открытые выступления против религии были в то время невозможны. Как Галилей, так и Ньютон занимались исследованием объективных законов движения материи, а не «божьей воли» – вот это доподлинно известно. Ну а то, что в своих трудах могли поминать бога, так это чтоб не получить обвинение в атеизме. Ведь сам же Кураев не зря вспомнил про Инквизицию.

Особое возмущение вызывает у автора тезис о том, что христианство мешало развитию науки. Он уподобляет его тезису о гонении на науку в СССР, о чем, якобы, свидетельствует преследование в СССР ряда ученых. Соответственно, оба тезиса он называет неверными и утверждает, что преследование науки в Средние века – это лишь «перегибы на местах».

Однако, как правильно написал Кураев, в СССР ряд ученых преследовались не за научную деятельность, а за антисоветскую агитацию или увлечение лженаучными теориями. В то время как средневековые ученые преследовались именно за научную деятельность, за попытки исследования того, что считалось «божьим промыслом». Или «профессор» будет отрицать, что церковь преследовала тех же алхимиков именно за химические опыты, а медиков за анатомические?

Абсолютно ложно и следующее утверждение:

«Инквизиция была достаточно могущественна и решительна, чтобы смести зарождающегося нового врага. Но научные сообщества выжили – потому что инквизиция их врагами как раз не считала. Напротив, видела в них  союзников в борьбе с колдовством и язычеством».

Никаких ссылок на научные труды, исследовавшие благотворное влияние инквизиции на развитие науки, Кураев, естественно, не приводит. А вот то, что именно в разряд колдунов попадали средневековые естествоиспытатели, это как раз исторический факт. Инквизиция ставила своей целью борьбу с ересью, то есть со всем тем, что противоречило церковным догматам. Хоть Кураев сейчас и отрицает буквальность понимания таких догматов как создание мира за шесть суток или вращение Солнца вокруг Земли, но во время действия Инквизиции данные догматы воспринимались вполне буквально. Их отрицание считалось ересью со всеми вытекающими последствиями. В индексе запрещенных Инквизицией книг можно найти труды практически всех буржуазных философов эпохи буржуазных революций: от Декарта и Спинозы до Монтескье, Дидро и даже Канта. А ведь появление новых философских течений есть лишь отражение научно-технического прогресса.

Борьба с инакомыслием и наукой при помощи Инквизиции есть форма классовой борьбы отмирающего класса феодалов против прогрессивного на тот момент класса буржуазии.  Неспособность Инквизиции уничтожить науку обусловлена действием объективных законов развития общества, в частности, закона смены формаций.

Вообще непонятно, зачем Кураев так рьяно защищает Инквизицию, когда отношение к ней однозначно негативно даже в буржуазной историографии. Для  «доказательства» того, что даже наиболее реакционные религиозные институты не боролись с наукой? Ну так это неправда. Но именно многочисленные неправды приходится брать в качестве «аргументов» для доказательства заведомо ложного тезиса, а именно, тезиса о непротиворечивости науки и религии.

Кураев не может понять одного. Борьба различных религиозных направлений друг с другом, религии с наукой и науки с религией есть отражение объективно существующей борьбы классов. Причем победивший эксплуататорский класс ставил религию себе на службу. Естественно, что церковникам при этом приходилось корректировать свои догматы.

Пока феодалы боролись с наступавшей буржуазией, Инквизиции вполне хватало обвинений в «ереси» для борьбы с инакомыслием (то есть зарождавшимися буржуазными направлениям мысли).  Отрицаешь сотворение мира богом за 6 дней – значит еретик, и все тут. Но вот буржуазия начала побеждать во все новых и новых странах, попутно корректируя догматы католического христианства. Чтоб не отправиться на свалку истории, пришлось корректировать свои позиции и католической церкви, чтоб они соответствовали интересам нового правящего класса. Наука сделала рывок вперед, доказав абсурдность многих религиозных догм, соответственно, эти религиозные догматы пришлось корректировать таким образом, чтобы не бросалось в глаза их расхождение с научным данными. Вот и появились идеи, будто не стоит так буквально понимать церковные догмы, пышным цветом расцвели идеалистические философские течения, пытавшееся дать околонаучное обоснование «бытия божия».

Идея о непротиворечивости науки и религии неверна, поскольку в основе первой лежит последовательный, то есть диалектический материализм (в противном случае, это не наука, а спекуляция), а в основе второй - столь же последовательный (однако, все чаще и чаще под материализм маскирующийся) идеализм.

Верен противоположный тезис – о постоянном отступлении идеализма перед материализмом. На протяжении всей истории развития науки, по мере открытия все новых и новых объективных законов развития материального мира, все меньше и меньше остается места для бога. Если в свое время церковники помещали бога на небо, и всех это вполне устраивало, то впоследствии для его «бытия» находилось все меньше и меньше места. Под натиском науки попы и их союзники философы-идеалисты загоняли бога все дальше и дальше, он лишался многих приписываемых ему ранее качеств и характеристик. Вот и «профессор» Кураев фактически признал, что нынешнее место бога – в нематериальном,  «принципиально непознаваемом» мире, который вообще не может быть предметом исследования науки. Что ж, можно только порадоваться научным достижениям, которые загнали «богословскую мысль» так далеко, что вся аргументация «ученых» попов сводится к самой бесстыдной софистике, вроде «бог объективно существует, но это никак не доказуемо, поскольку находится за рамками познаваемого».    

В борьбе материалистических и идеалистических концепций эпохи капитализма отражаются фундаментальные противоречия данной формации. С одной стороны, объективные интересы буржуазии требуют научно-технического прогресса, который возможен только на последовательно материалистической основе, на основе исследования объективных законов материального мира и открытия новых законов. С другой стороны,  последовательная материалистическая линия в общественной науке приводит к отрицанию самого капитализма. Поэтому в общественной науке буржуазия культивирует разного рода идеалистические теории.

Проведение последовательной диалектико-материалистической линии является объективным интересом только одного класса – пролетариата. Задача коммунистов как авангарда этого класса – с позиций диалектического материализма вести непримиримую борьбу против всех и всяких идеалистических течений, разоблачать их буржуазную сущность, вскрывать сущность религии как идеологического орудия буржуазии для оболванивания пролетарских масс, бороться с разным формами оппортунизма, идеалистически извращающими марксизм-ленинизм и пропагандирующими «ненужность» философии.

 


Материализм и субъективный идеализм. Часть 12.

Что такое материя? Бог как «объективная реальность». Опыт как философская категория.

 

Далее Кураев решает порассуждать о сущности материи. Он вспоминает ленинское определение – «материя есть объективная реальность, существующая вне и независимо от нашего сознания, и данная нам в ощущении». А раз так, рассуждает он, то:

«Под это ленинское определение подходит и бог. Философское определение бога как «причины самого себя» предполагает как раз его существование вне и независимо от нашего сознания».

Вот так! При помощи философской софистики Ленин превращается, превращается Ленин… в субъективного идеалиста! И разучившийся мыслить человек с удовольствием схавает такую наживку. Мы же выведем господина Кураева на чистую воду.

Начнем с того, что он абсолютно бесцеремонно оторвал одну часть ленинского тезиса от другой. Ленин пишет о том, что материя действует на органы чувств, производит ощущения, при этом существует независимо от нашего сознания. Ключевой пункт здесь, что материя объективно существует. По «логике» Кураева получается, что все, что существует вне и независимо от сознания, подходит под определение материи.  При этом объективность существования, игнорируется. Такая логика неминуемо приводит к тому, что приходится признать реальность существования всех человеческих предрассудков за всю историю – леших, домовых, Бабу Ягу, Кощея и пр… Причем они имеют ровно такое же «право на существование», как разного рода религиозные боги.

Никаких более «наукообразных» доказательств объективности существования бога Кураев, естественно, не приводит. Несомненен факт, что в сознании миллиардов людей существуют образы различных богов. Но сам же Кураев признал вслед за материалистами, что человеческое сознание при отображении материи может обманываться, воспроизводить образы материи некорректно. Точно так же в виде разных богов человеческое сознание отображает самые разные явления: непознанное, проявление случайностей и пр. И чем менее развито человеческое сознание, чем меньше объем его научных знаний, тем больше этот человек списывает на «божественное проявление». Правда, существует и так называемая «научная религиозность», религиозность некоторых крупных ученых. Но и они, в большинстве своем, словом «бог» характеризуют огромный массив еще не познанного.

Различного рода религиозные институты банально аккумулируют невежество масс, «формализуют» это невежество в религиозных концепциях, насаждает мнение, что разного рода боги есть не продукты сознания, а объективная реальность.

Вот как Кураев пытается «развить» свой предыдущий тезис.

«И как раз любая серьезная религия настаивает на том, чтобы проповедуемый ею бог перестал бы быть предметом веры, а стал бы реальностью, данной в ощущениях. Так что, кроме повседневного опыта, у мистика есть и иной опыт. И он считает свой опыт пришедшим от «объективной реальности, существующей вне и независимо от его сознания и данной ему в ощущениях».

Чем этот опыт хуже опыта повседневности? Тем, что он есть не у всех? Ну так и музыкальный слух есть не у всех. Людей, понимающих музыку Шнитке гораздо меньше, чем тех, кто понимает музыку Евангелия. И ощущение красоты математических доказательств доступно меньшинству. Может, объявить Перельмана наркоманом и тунеядцем за то, что его доказательство невесть чего непонятно большинству «дорогих телезрителей»».

Во как! В предыдущей цитате Кураев, оторвав одно свойство материи от другого (независимость от сознания и объективность существования), попытался таким образом «доказать», что раз бог вне сознания, то он есть «объективная реальность». Других доказательств данной объективности не последовало. Теперь он снова выворачивает ленинский тезис наизнанку. Правда, уже по-другому. Тезис о том, что «материя есть объективная реальность, данная нам в ощущении», означающий, по сути, что материя первична, а наши ощущения вызваны воздействием материи на органы чувств, то есть по отношению к материи они вторичны, превращается в свою противоположность. А именно, в идеалистический тезис, что «наши ощущения суть вещи», «объективная реальность – это наши ощущения». Применимо к богу это означает, что раз бог есть в ощущении, то он есть «объективная реальность».

Но тут даже Кураеву понятно, что для «доказательства» объективности этого недостаточно. Нужен опыт. Тут он и придумывает «опыт мистика». То есть такой опыт, который, во-первых, может быть произведен только «избранным», во-вторых, может быть проверен на практике только этим «избранным» и, в-третьих, только этот «избранный» может оценить результаты опыта. Если кто-то говорит, что регулярно общается с богом и бог ему регулярно помогает, то проверить данное утверждение на истинность может только сам «мистик». Не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб понять, что данный «опыт» представляет из себя профанацию философской категории «опыт», который понимается как средство познания материи.

«Чем хуже опыт мистика опыта повседневности?» - задается вопросом Кураев и приводит аналогию с музыкальным слухом и математическими формулами. «Опыт повседневности» музыканта позволяет ему при помощи своего развитого слуха создавать или воспроизводить музыку. Музыка суть звуковые волны, которые описываются вполне конкретными физическими величинами и могут быть предметом физического опыта. Безусловно, разным людям может нравиться разная музыка. Это дело вкуса. Любовь одних людей к одной музыке, а других к другой не есть доказательство того, что музыка зависит от субъективного восприятия. Наоборот, сознание разных людей по-разному воспринимает разные сочетания звуков. Звуковые волны, в свою очередь, есть движение материи.

То же и с математическими формулами. Как мы уже говорили, математика была изобретена человеком для описания объективной реальности, различных форм движения материи. Естественно, что доказательством математических теорем занимаются специалисты в этой сфере. Естественно, что для этих людей стройное доказательство теоремы может выглядеть красиво и доставлять эстетическое удовольствие. Но это эстетическое удовольствие никакого отношения не имеет к правильности доказательства. Если математическая теорема доказана, то это доказательство становится частью научного, общественного опыта. Абсолютно любой человек, овладев определенными специальными знаниями,  способен понять суть математического доказательства.

Очень не зря Кураев упомянул наркомана. «Опыт» мистика, то есть религиозного человека, по сути аналогичен «опыту» наркомана. Наркоман точно так же вызывает в своем сознании определенные ощущения, которые воспринимаются им как объективная реальность. Он точно так же считает свой опыт «пришедшим от «объективной реальности, существующей вне и независимо от его сознания и данной ему в ощущениях». Отличие лишь одно, причем несущественное. Наркоман вызывает эти ощущения путем приема определенных препаратов. Религиозный человек вызывает подобные ощущения при помощи определенных психологических практик: чтения молитв, посещения храмов, участия в ритуалах и пр. Объективность существования бога он доказывает себе при помощи ощущений, а не получает из объективной реальности. Такой человек, подобно наркоману, постоянно живет в отрыве от объективной реальности, в выдуманном им же самим мире. Не зря Маркс сравнивал религию с опиумом. Цель одна – вызвать ощущения, которые не имеют ничего общего с объективной реальностью.

 «Но, - возразят попы, - религия же помогает людям, в отличие от наркотиков!» Но ведь определенные наркотические вещества тоже используются в качестве лекарственных препаратов, в том числе, и при психологических травмах. Кроме того, помогает не религия, а определенные психологические механизмы, запускаемые человеком при помощи определенных практик и не связанные ни с каким воздействием внешних божественных сил. Причем эти механизмы могут быть запущены и нерелигиозными психологическими практиками. Так что господин Кураев с данным «доказательством» реальности бога, данной в ощущениях, снова сел в лужу. Ощущения-то есть, только вызваны они не реальностью, не материей, а самим человеком. Бог ни в коей мере не является частью человеческого опыта, поскольку к объективной реальности не имеет ни малейшего отношения.


Материализм и субъективный идеализм. Часть 11.

Реальность и ощущение. Познаваема ли Вселенная?

 

        Далее Кураев переходит к еще одному важнейшему вопросу. А именно, к вопросу о соотношении реальности и ощущения.

        Итак, первый тезис автора:

        «Отождествить реальность и ощущение – это как раз и значит зачеркнуть все столетия поиска научной методологии. Ощущения могут врать, они могут быть неверно истолкованными».

          Начнем с того, что отождествление ощущения и реальности – это как раз тезис субъективных идеалистов. Именно с их точки зрения вещи и тела суть комплексы ощущений. Материалисты же утверждают, что наши ощущения суть образы или отображения вещей. Они НЕТОЖДЕСТВЕННЫ, то есть вполне могут врать, неверно отображать объективную реальность. Фундаментальная противоположность между материализмом и идеализмом здесь заключается в том, что материализм идет от вещей к ощущениям и мыслям, а идеализм – от мысли и ощущения к вещам.

            Вообще представления Кураева о материализме застряли где-то на уровне позапрошлого века. Вот как, к примеру, он «опровергает» материалистическое понимание Вселенной.

«Простейший вопрос: Вселенная материальна или нет? Можно ли ее «увидеть или иным образом ощутить»? Увидеть можно узкий спектр излучений некоторых звезд. Ощутить можно лишь тепловое излучение нашего светила. А вот Вселенная как бесконечная целостность никак не может быть частью нашего ограниченного опыта».

Тут снова налицо смешение понятий. А именно, вопроса о Вселенной как пространстве (в философском смысле этой категории) и вопроса о возможности познания небесных тел, находящихся в этом пространстве. Вселенная как пространство есть объективно-реальная форма бытия. То есть пространство существует независимо от нашего сознания, объективно. Наше сознание лишь отображает его.

Вот что по этому вопросу пишет Энгельс в «Анти-Дюринге».

«В мире нет ничего, кроме движущейся материи, и движущаяся материя не может двигаться иначе, как в пространстве и во времени. Человеческие представления о пространстве и времени относительны, но из этих относительных представлений складывается абсолютная истина, эти относительные представления, развиваясь, идут по линии абсолютной истины, приближаются к ней. Изменчивость человеческих представлений о пространстве и времени так же мало опровергает объективную реальность и того, и другого, как изменчивость научных знаний о строении и формах движения материи не опровергает объективной реальности внешнего мира».

Соответственно, на кураевские вопросы ответы будут следующими. «Материальна Вселенная или нет?» Из дальнейших рассуждений автора о «бесконечной целостности» понятно, что речь идет о Вселенной как философской категории. Тогда ответ на вопрос будет следующим: Вселенная состоит из материальных объектов, существующих в пространстве. Ничего другого во Вселенной нет.

«Можно ли ее пощупать или любым образом ощутить?» Поскольку Вселенная является объективной реальностью, то человеческое сознание вполне способно эту объективную реальность отображать. Отобразить и пощупать – разные вещи. По сути Кураев тут выдвигает старый идеалистический тезис о неспособности сознания верно отображать объективную реальность. Применимо ко Вселенной данный тезис и вовсе выглядит абсурдным, поскольку явно расходится с научными данными и практикой. Так, способность человеческого сознания верно отображать Вселенную подтверждается, к примеру, той же практикой высадки человека на лунную поверхность.

Наконец, тезис о том, что Вселенная «не может быть частью нашего ограниченного опыта» («Мы можем воспринимать отдельные ее части в их опять же лишь отдельных параметрах, но не мир как целое»).

Начнем с того, что Вселенная бесконечна. «Целым» она не может быть по определению. Ее познание состоит в познании этого бесконечного пространства и бесконечной материи в нем существующей. Объем человеческих знаний о Вселенной постоянно растет, открываются новые виды материи, через открытие относительных истин открывается истина абсолютная. То есть познание отдельных частей в отдельных параметрах, затем познание новых частей в новых параметрах и есть процесс познания. Попытки Кураева поставить заслон человеческому познанию Вселенной, попытки объявления Вселенной кантовской «вещью в себе» обусловлены желанием оставить место для бога. Доказать наличие бога в материальном мире невозможно, поскольку его там нет. Потому попы и говорят о том, что существует нечто принципиально непознаваемое, и именно там находится бог. Других «доказательств», кроме подобных философских софизмов, у религиозных мракобесов нет.  

 


Материализм и субъективный идеализм. Часть 7.

Есть ли вопросы, на которые религия может ответить, а наука нет?

 

Дальше интереснее. Кураев берется за вопрос о соотношении религии и науки.

«Наука лишь отвечает на вопрос «как» и в редких случаях – «почему». Этика, философия, миф, религия говорят о «зачем». Расписание поездов можно составить на научной основе. Но из расписания я не узнаю, куда ехать мне самому. Вот это и есть пример соотношения этики, религии и науки. Религия дает ценности: ради чего человек живет, каких целей добивается, куда идет, а наука говорит, каким путями можно добраться до намеченной станции».

Повторим. Наука занимается добычей научного знания, открытием объективных, не зависящих от нашего сознания законов развития материи. Она дает знание о том, как, по каким законам развивается та или иная материя. Философия – наука, занимающаяся изучением наиболее общих законов развития материи. Она как раз отвечает на вопрос КАК относится друг к другу сознание и бытие, сущность и явление, форма и содержание и  т.п. Этика, как наука, занимается проблемами морали и нравственности, то есть выясняет сущность этих понятий, исследует изменения форм морали в зависимости от изменения способа производства и классовой структуры общества. То есть здесь тоже вопрос КАК. Миф – это всего лишь сказание, передающее представление древних людей о мире и отражающее ключевые события, происходившие  в древности. К выяснению объективной истины касательно происходивших в то время процессов миф имеет очень опосредованное отношение, это всего лишь вспомогательный инструмент.

Религия – так это вовсе форма общественного сознания, основывающаяся на вере в сверхъестественные силы. Соответственно, ответ на вполне конкретный вопрос, зачем он совершает то или иное действие, религиозный человек ищет не при помощи анализа объективных реалий, а советуясь с им самим же выдуманными богами и их пособниками. Причем представление о воле этих богов и пособников получено из мифов и трактовок этих мифов вполне себе земными религиозными институтами.   

Нерелигиозное, атеистическое мировоззрение вполне способно дать ответ на вопрос, ради чего человек живет. Причем атеистическое мировоззрение в качестве жизненных целей ставит цели реальные, а не виртуальные, вроде попадания в рай после смерти. Цель жизни религиозного человека лежит в выдуманном им потустороннем мире, именно там лежат все его ценности. Как достичь этих лежащих в потустороннем мире ценностей, наука подсказать не может, она имеет дело с объективной реальностью.

Если использовать аналогию с поездом, то материалист изучает карту, узнает, куда и зачем ему надо доехать, знает, какой поезд туда идет, приезжает на вокзал, садится и едет. Религиозный человек придумывает себе несуществующий на карте пункт назначения, выстраивает в голове конструкцию, что если он будет думать о том-то и о том-то, то непременно в этот пункт назначения попадет… Проще говоря, он подобен ребенку, играющему в поезд. Вместо того чтобы познавать окружающий РЕАЛЬНЫЙ, материальный мир и его объективные законы, религиозный человек при помощи религии и попов предпочитает жить в мире виртуальном, где все гораздо более понятно. Грешишь – кайся, что-то не получается – молись, случилось несчастье – ходи в церковь, что-то получилось – бог помог, не получилось – божья воля. И, наоборот, ходи в церковь, кайся и молись – несчастий можно избежать и жизнь наладится; материальный мир – ничто, а вот мысли и существующие в голове верующего «бабайки» - это, дескать, и есть самое главное.

Действительно, как уже было сказано выше, вполне возможно, что какие-то ученые сделали какие-то важные открытия, руководствуясь религиозной мотивацией. Однако типичной софистикой будет предполагать, что религиозная мотивация есть условие свершения этих открытий и что без этой мотивации данные открытия не были бы сделаны. Увы, но именно софистика – любимый прием господина Кураева. 


Материализм и субъективный идеализм. Часть 6.

«Аргументы» в пользу религии, оккультизм и религия

 

Во второй части книги опубликована дискуссия Кураева с академиком Гинзбургом.  И тут тоже стоит остановиться на некоторых моментах. Гинзбург – физик-материалист, добросовестный ученый, однако, чувствуется, что знаний по обществоведению и философии ему явно не хватает. А потому у Кураева появились лазейки для традиционного бесстыдного софизма. Так, к примеру, при обсуждении вопроса о смерти Гинзбург пишет:

«Я считаю, что опыт человечества показывает, что нет непорочного зачатия. Никакая женщина не зачинала неизвестно от кого. Нет вечной жизни, человек умирает, и куда все это девается – неизвестно. Это соответствует опыту».

И тут уже есть лазейка для идеалиста. Материалисты доподлинно знают, «куда это все девается». Исчезает вместе с материей, без которой сознание не существует. Кураев цепляется к слову «опыт» и обращается к опыту донаучному:

«Мировой опыт, начиная от кроманьонцев, говорит о том, что люди всегда имели какой-то опыт посмертного контакта и бытия».

И далее, в ответ на возражение оппонента, что таких научных данных нет, приводит «железный аргумент»:

«Если бы религия была бы абсолютно на нуле построена, ну не выживали бы религии в сложнейших условиях».

Какова «аргументация»! «Опыт посмертного контакта и бытия» запечатлен исключительно в разного рода священных писаниях, мифах, сказках. Уровень развития науки в то время не позволял дать научное объяснение таким явлениям как, к примеру, летаргический сон или кома. Единственным объяснением подобных явлений была «божья воля». То есть данный «опыт» был продуктом сознания людей. И поскольку указанные явления были объяснены сильно позже, то сознание людей давало неверную, не соответствующую объективной истине природу указанных явлений. По выражению самого Кураева, «опыт атеистического человечества насчитывает менее четырех столетий». Так вот за эти столетия было получено научное объяснение огромному количеству явлений, считавшихся ранее проявлением божественного начала. Тем не менее, «опыт посмертного контакта и бытия» даже не был зафиксирован, так что, собственно, нечему давать научное объяснение.

«Железный аргумент» же просто замечателен. Религия, естественно, построена не на нуле, а, прежде всего, на безграмотности масс. Веками правящие эксплуататорские классы при помощи религии эту безграмотность культивировали, сжигали на кострах ученых и просто инакомыслящих. Религии «выживали» долгие годы не только благодаря безграмотности, но и благодаря государственному репрессивному и пришедшему ему на смену пропагандистскому аппарату. Ликвидация государственной поддержки религии, повышение образованности масс, популяризация научного знания – все это ведет к резкому снижению уровня религиозности масс, что показал опыт строительства социализма в СССР. Своим выживанием в советских условиях религия обязана, прежде всего, победе оппортунизма в послесталинское время и деградации научной диалектико-материалистической школы.

В третьей части книги Кураев снова возвращается к этому вопросу. Он выдвигает тезис «о беззащитности материалистического общества перед оккультно-сектантской пропагандой, как только в обществе снимаются запреты». Намекает он, по-видимому, на советский пример. Объяснений, чем КАЧЕСТВЕННО оккультизм и сектантство отличается от православия и других традиционных религий, господин Кураев не дает. В сущности, на самом деле, существенной разницы между ними нет. Сектантская пропаганда есть пропаганда определенных религиозных верований, отличных от официально одобренных правящим классом религий, однако, имеющих в своей основе все тот же идеализм. Отличия здесь только в методах пропаганды, в структуре организации и в форме пропагандируемых религиозных верований. И то, что верующие православные не ударялись, к примеру, в оккультизм свидетельствует не о более высоком уровне их умственного развития, а о фанатичной приверженности лишь определенному, «своему» религиозному направлению, которое ничем не лучше и ничем не хуже оккультизма. Никакой существенной разницы между человеком, практикующим «диагностику кармы» и человеком, обращающимся с молитвой к деревяшке, которой он присвоил некий сакральный смысл, не существует. Они оба являются идеалистами, то есть последователями ложного философского направления, целью которого является сокрытие объективной истины.    

Второй момент. Беззащитным перед разного рода религиозной пропагандой советское общество оказалось в момент полнейшей деградации научной диалектико-материалистической школы. В рамках данной статьи мы не будем подробно разбирать причины этой деградации. Если коротко, то деградация эта – заслуга не религии, а стоявших у руля советского государства после 1953 года оппортунистов, поощрявших всемерное развитие в СССР товарно-денежных отношений, что планомерно вело к восстановлению капитализма. А философией любой, пусть даже самой зачаточной буржуазии, является субъективный идеализм.

Так что добычей оккультистов, астрологов, сектантов и, в первую очередь, их более респектабельных коллег в рясах, стало общество материалистическое и атеистическое лишь в докладах бестолковых партийных бонз. На самом же деле, ни о каком материалистическом иммунитете у широких масс против религиозного дурмана в позднесоветские годы не могло быть и речи. Сам Кураев привел пример, как в советскую научную школу под видом «культурологии» прополз откровенный субъективный идеализм. И этот пример не единичен. Интересно получается. Автор радуется по поводу того, что в советской научной школе вполне легально существовали идеалистические направления, а потом говорит об «атеистическом и материалистическом советском обществе». О каком «материалистическом иммунитете» можно говорить, когда детей в позднесоветских школах учили выпускники вузов, в которых идеализм цвел пышным цветом? От атеизма в позднем СССР осталось лишь формальное признание отсутствия бога и отсутствие откровенно религиозной пропаганды.    


Материализм и субъективный идеализм. Часть 5.

Доказательство и объяснение, логика и «моя логика», бог как продукт сознания

 

Следует остановиться и на размышлениях Кураева о доказательстве и объяснении, которые, почему-то рассматриваются им как разные понятия:

«Это разные интеллектуальные процедуры: доказать и объяснить. Доказать — значит понудить собеседника к согласию со мной. Объяснить — значит сделать для него понятной мою логику, мое видение проблемы. В религии есть много недоказуемого, но нет ничего бессмысленного. Для сознательного носителя религиозной традиции каждый жест, символ, каждая деталь его вероучения осмысленны».

Здесь тоже четко прослеживается разница между материалистическим и идеалистическим мировоззрением. Для материалиста главное – объективная истина. Соответственно доказательство или объяснение только тогда положительны, только тогда имеют смысл, когда приводят к выявлению этой объективной истины. Для идеалиста, наоборот, важен сам мыслительный процесс («моя логика»), безотносительно к тому, куда этот мыслительный процесс направлен, в верную или в неверную сторону.

Приведем в пример того же добросовестного ученого. Если такой ученый что-то доказал, то есть на основе научных данных открыл и сформулировал объективный закон в какой-то сфере досель неисследованной материи, то эти данные являются объективной истиной, если подтверждаются практикой. Соглашается с ней кто-то или нет – для объективной истины никакого значения не имеет. На то она и объективна, что существует независимо от сознания. Ученый ее уже открыл, доказал. Дело собеседника – либо согласиться, либо опровергнуть ее. Согласие тут не «со мной» (то есть не с ученым), а с его открытием. Безусловно, ученый может объяснить, как именно он доказал свою теорию. Но доказательство и объяснение в данном случае – синонимы. И никакой «моей логики» и «моего видения проблемы» тут нет. Чье это видение – не имеет значения. Если логика верна, то и сущность явления вскрывается верно, что может быть проверено практикой. Если логика неверна, исходит из ложных посылок, имеет в своей основе ложные, идеалистические теории, то и объективные законы она открыть не в силах. В таком случае «моя логика» признается неверной, равно как и «мое видение проблемы». Для науки он никакой ценности не представляют.

К примеру, если поп Кураев говорит о том, что существует бог и при помощи «своей логики» пытается это доказать, то важна не эта «своя логика», а верность доказательства. А поскольку иных доказательств «бытия божия», кроме схоластических, не существует, постольку автор пытается оставить себе лазейку. Дескать, важно не само доказательство и его результат, а сам факт наличия «моей логики». Именно поэтому он пишет про некий смысл, который, однако, существует не для всех  (то есть, не объективен), а зависит от сознания «носителя религиозной традиции». Фактически, это косвенное признание того, что бог существует исключительно в голове каждого верующего, который сам себе его придумал и сам наделил неким «смыслом» определенные сакральные действия вроде молитв и обрядов. Ляпни он что-либо подобное лет 150 назад - был бы моментально отлучен от церкви за ересь. Нынешняя же РПЦ по вполне понятным причинам закрывает на это глаза. Ну и что, что Кураев пишет, что бог есть продукт сознания, он же при этом говорит, что сознание стоит на первом месте. Класс буржуазии, который является подлинным хозяином церкви, такая постановка вопроса вполне устраивает. Поперек горла ей только диалектический материализм.

Действительно, бог существует в сознании миллионов людей. Идеалисты говорят, что это и есть доказательство его существования. Материалисты же утверждают, что этот бог в сознании миллионов есть явление привнесенное туда религиозной пропагандой. При чем не важно из уст Кураева или православных на всю голову деревенских бабушек. Соответственно, говоря о религии, ученый-материалист, прежде всего, вскрывает сущность религии как общественного института. Выясняет, откуда  взялось в сознании человека то, что в объективной реальности не существует. Логику религиозного человека он рассматривает не как самоценность, а как логику, внушаемую человеку определенными религиозными институтами. Внушаемую исподволь. Сначала, в школе, путем знакомства с библейскими байками (без пояснения, что это всего лишь мифы, при помощи которых древний человек пытался описывать огромный массив непознанной им материи), потом, в вузе, путем изучения разного рода насквозь идеалистических буржуазных «наук». Сформированное таким образом сознание, лишенное диалектико-материалистического стержня, уже способно, как говорят попы, «привести человека к богу». Хотя, по сути, не человек «пришел», а его привели.

Только такая постановка вопроса о религии может быть названа подлинно НАУЧНОЙ, вскрывающей сущность религии. То, что предлагает Кураев, есть, по сути, замаскированная под «науку» пропаганда идеалистического мировоззрения, от которого до религии рукой подать.

 


Материализм и субъективный идеализм (Анти-Кураев). Часть 1.

Предисловие

Как известно, после смерти Сталина оппортунисты, оказавшиеся у руля КПСС, фактически отказались от развития марксистско-ленинской теории. Научно-теоретический уровень как рядовых членов партии, так и ее руководителей, неуклонно снижался. Подобное ослабление позиций марксизма-ленинизма, то есть диалектического материализма, привело к проникновению в коммунистическую партию, а затем и во все советское общество, буржуазных, субъективно-идеалистических концепций и «научных» направлений.

Закономерным следствием научно-теоретического упадка стала ликвидация советского социализма и открытое восстановление капитализма. Проникшая в советское общество буржуазная идеология получила статус официальной. Вместо диалектико-материалистической философии (пусть и формально, но все же считавшейся в СССР господствовавшей)  буржуазия начала открытую пропаганду того философского направления, которое отвечает ее объективным интересам, - субъективного идеализма, сводящегося к тезису - «ощущения суть вещи».

Вместо исследования сущности явлений, познания объективных законов развития материального мира, субъективный идеализм предлагает сконцентрироваться на своих ощущениях, дескать, именно эти ощущения и есть реальное положение дел, а, изменив ощущения, можно это реальное положение дел изменить. То есть если пролетарий не осознает своего по сути рабского положения, а считает себя, к примеру, «русским патриотом», то его рабское положение «отменяется». Если капиталист усердно занимается благотворительностью или церковь посещает регулярно, то и эксплуататорская сущность его «отменяется». Если кто-то «общается с богом» и чувствует его «помощь», то и бог от этого становится «реальностью». Капиталистический мир – это мир образов, мифов, идеологем, очистить от которых подлинную сущность явлений – далеко не простая задача.

Стоит отметить, что на рубеже 19-20 веков положение материализма в интеллигентской среде было более прочным, нежели в наши дни. Материалистическое направление было представлено целым рядом крупных ученых. Энгельс в «Анти-Дюринге» и Ленин в «Материализме и эмпириокритицизме» выступали против таких философов-идеалистов, которые маскировались под материалистов или строили из себя основоположников неких «новых» направлений. Сейчас философы-идеалисты ни под кого не маскируются. При помощи буржуазного пропагандистского аппарата и дипломированных лакеев буржуазии субъективный идеализм насаждается абсолютно открыто.

Оппортунизм в коммунистическом движении привел к тому, что последовательно-материалистическая точка зрения фактически не озвучивается. Руководство большинства левых партий либо открыто стоит на позициях субъективного идеализма (КПРФ), либо позиционирует себя как материалистов, но при этом очень слабо владеет диаматическим мышлением, о чем свидетельствует их оппортунизм. Вообще непоследовательный материализм – беда современного левого движения. Самым причудливым образом в головах многих из тех, кто называет себя коммунистами, совмещаются идеалистическая и материалистическая философия, классовый подход с верой в бога, преклонение перед плановой экономикой с признанием тезиса «ощущения суть вещи», марксизм-ленинизм с готовностью защищать свое буржуазное отечество. Подобная каша в голове – верный признак оппортуниста.

Кроме того, одной из черт практически любого современного оппортуниста является намеренное принижение роли философии как науки или же вовсе отрицание философии. Сплошь и рядом оппортунисты всех мастей объявляют философию «пустой болтовней», якобы, «не имеющей никакого отношения к объективной реальности». Вольно или невольно, но пропаганда таких взглядов объективно служит интересам буржуазии.

Буржуазия четко понимает, что если ставить философские вопросы НАУЧНО и сделать задачей философии разрешение этих вопросов (то есть выяснение объективной истины), а не описание и зазубривание положений лженаучных, идеалистических теорий, то человек неминуемо придет к материализму. И чем добросовестнее человек в таком случае будет философию изучать, тем с большей вероятностью придет именно к завершенному материализму, то есть к материализму ДИАЛЕКТИЧЕСКОМУ. Овладение же самыми широкими массами диаматическим мышлением в корне противоречит интересам буржуазии. Ведь ее философия – это субъективный идеализм в самых разных его вариациях.

Таким образом, на уровне философии классовая борьба выражается в борьбе материализма и идеализма. А, если шире, то субъективного идеализма и диалектического материализма.

Одним из инструментов пропаганды субъективно-идеалистического мировоззрения является религия. Не зря именно религиозная пропаганда была взята на вооружение российской буржуазией после взятия власти.

Следует отметить, что, несмотря на субъективно-идеалистическое содержание, формы религиозной пропаганды различны. Для отсталых масс это увещевания попов о райской жизни после смерти, «всякой власти – от бога», рабской сущности человека по отношению к богу и пр. Для пропаганды субъективного идеализма в более образованных слоях религия даже готова отказаться от своих наиболее абсурдных тезисов и вырядиться в «научную» тогу. Ярким примером такого «ученого» попа является известный религиозный пропагандист диакон Кураев. О сущности его воззрений как раз и пойдет речь ниже.

В своей книге «Диспут с атеистом» (http://www.pravoslavie.ru/sm/6117.htm тут она в сокращенном виде) он ставит задачу опровержения материалистической философии. Хоть Кураев и маскируется под некого современного попа, попа «нового типа», «примиряющего» науку и религию, получилось у него лишь повторение под новым соусом из софистики и лжи старых идеалистических тезисов, давно уже разбитых материалистами. Однако поскольку, как было сказано выше, материализм сейчас переживает не лучшие времена, имеет смысл повторить материалистическое разоблачение идеалистических спекуляций.


Классово близкий поп:)))

Священник посоветовал прихожанам воровать в магазинах

Англиканский священник из Йорка посоветовал прихожанам бороться с экономическим кризисом при помощи магазинных краж. Об этом сообщает агентство UPI.
В ходе воскресной проповеди 41-летний Тим Джонс сказал пастве, что воровство в магазинах предпочтительнее проституции и грабежа. "Как христианский священник, я советую вам магазинные кражи. Я говорю так не потому что считаю воровство хорошим или безвредным занятием", - подчеркнул Джонс.

http://lenta.ru/news/2009/12/22/shoplift/